Художник современного медиа
«Фруктоза» — видео
Заира Магомедова · фото
Заира Магомедова — художник, работающий на пересечении живописи и современных медиа. Её практика выстраивается вокруг темы памяти и следов — личных, семейных, коллективных.
Родилась 8 марта 1990 года в городе Кизляр. Профессиональное становление началось в Махачкале — в студии современного искусства «Центр» под руководством Т. Мусаева-Кагана, затем продолжилось на художественно-графическом факультете ДГПУ в мастерской профессора А. Б. Мусаева.
Одна из ранних работ — «Табло» — была создана в студии современного искусства «Центр». В ней уже намечается интерес к фактуре, слою и медиальности изображения.
В 2015–2017 годах училась в Институте проблем современного искусства (ИПСИ, Москва) и параллельно была вольнослушателем Школы современного искусства «Свободные мастерские».
Произведения хранятся в различных музеях и частных собраниях. Участник выставок различных уровней с 2010 года.
Курс под руководством Т. Мусаева-Кагана. Махачкала.
Художественно-графический факультет, отделение живописи. Мастерская профессора А. Б. Мусаева. Махачкала.
Москва.
Вольнослушатель. Москва.
Серия написана в 2014 году — в последний год обучения на художественно-графическом факультете. Все работы созданы в едином порыве души: это не мероприятие и не проект, а состояние, в котором находилась художник в момент написания картин. Цветочные мотивы здесь — метафора внутреннего состояния: памяти, телесности и эмоциональных слоёв.
Культурный обмен в Дербенте определялся не только ремёслами, но и аграрной экономикой города и прилегающих территорий. Существенную роль здесь играли мареноводство, хлопководство, шелководство, выращивание шафрана и других технических культур, а также сезонные формы земледелия, связанные с ландшафтом и повседневной хозяйственной практикой. В самом городе действовали десятки небольших шёлковых и бумажных фабрик, а хлопок и шёлк разводили в окрестностях Дербента, Табасарана, Кайтага и Тарков.
С XVIII века марена красильная стала одним из главных предметов торговли Дербента и вывозилась преимущественно на восточные рынки — в частности, в Индию; по некоторым сведениям, дагестанская марена доходила и до Франции. Эта горная сорная трава корнями давала стойкие и глубокие оттенки красного и бордового, закреплённые и в богатой цветовой гамме дагестанского ковроткачества, и в символике города. Корни марены до сих пор изображены на гербе Дербента, утверждённом в 1843 году, — знак богатства и ремесленной традиции города.
Заира Магомедова нарисовала на стене в заброшенном цехе орнаменты ковровых узоров.
Культурный обмен в Дербенте определялся не только ремёслами, но и аграрной экономикой города и прилегающих территорий. Существенную роль здесь играли мареноводство, хлопководство, шелководство, выращивание шафрана и других технических культур, а также сезонные формы земледелия, связанные с ландшафтом и повседневной хозяйственной практикой. В самом городе действовали десятки небольших шёлковых и бумажных фабрик, а хлопок и шёлк разводили в окрестностях Дербента, Табасарана, Кайтага и Тарков.
С XVIII века марена красильная стала одним из главных предметов торговли Дербента и вывозилась преимущественно на восточные рынки — в частности, в Индию; по некоторым сведениям, дагестанская марена доходила и до Франции. Эта горная сорная трава корнями давала стойкие и глубокие оттенки красного и бордового, закреплённые и в богатой цветовой гамме дагестанского ковроткачества, и в символике города. Корни марены до сих пор изображены на гербе Дербента, утверждённом в 1843 году, — знак богатства и ремесленной традиции города.
Инсталляция из геральдических полотен художниц Заиры Магомедовой и Халимы Сайдудиновой размещена на фасаде торгового Пассажа — здания XIX века, символизирующего дербентскую торговлю. Каждое полотно сплетает язык герба с сюжетами локального производства и обмена: в работе использованы натуральные пигменты, отсылающие к традиции, в которой путь от красильного корня и шёлковой нити до готового ковра или украшения превращал товарообмен в обмен культурой.
Место моего рождения в паспорте Указан "Зелёный бугор" На карте нет такого места По рассказам старожил там было море И один бугор… зелёный вечно Вода сошла — вышла территория Коктюбей Тарумовка Кизляр На самом деле был роддом Я и братья и сестра родились там Лихие 90-е творили всякое Место, территория, название — всё не важно Кизляр Хвартикуни Махачкала Теперь уже… Москва Главное — внутри меня.
КІъаз — платок (с аварского языка). Фото-документация видео-работы.
На видео Раисат — 60 лет. Дагестанская женщина, мать четверых детей. За её спиной висят платки. Героиня на родном языке вспоминает разные истории, связанные с платками.
Каждый год весной и осенью она вывешивает их на верёвке в саду на просушку, перекладывает листьями дерева грецкого ореха (от моли) и вновь бережно складывает в сундук.
Их не носят. Они сохраняются как память о событиях, произошедших в течение жизни хозяйки: сватовство, свадьба, рождение дочери, торжества близких родственников. Дарить на праздник или торжество «отрез» или платок — давняя и очень устойчивая традиция. Так складывались страницы большого архива воспоминаний её жизни.
Эта работа о памяти, истории и архивах, которые могут иметь разные формы. И о ценностях.
Платок являлся одним из главных мерил ценностей в Дагестане на протяжении нескольких столетий… Хлопковые, шерстяные, шёлковые, шитые золотом, с орнаментами, ручной вышивкой, набивным рисунком, с кисточками и кисей. Разные.
Смысл и предназначение платка не только в том, чтобы покрыть голову, защитить от солнца, ветра и взора. Платок — это оберег, платок — это флаг (сняв платок с головы и бросив между дерущимися мужчинами, женщина могла остановить конфликт). Платок — это символ социального статуса, общественных традиций и порядков.
Сегодня, увы, он, помимо прочего, стал предметом семейного, общественного раздора. Многих молодых современных девушек принуждают носить платок, не учитывая их мнения и взгляды. Насилие порождает угнетение. Не желая носить платок, они рвут отношения с близкими, разводятся с мужьями, крушат судьбы.
Есть у аварцев выражение: «сломанная игла». Так говорят о девочках неловких, шить не умеющих совсем. В детстве я помню, мать с улыбкой говорила: «Иголка сломана у младшенькой моей». О неспособности и неодарённости моей осталось внутри, подобно пыли в книге. Свои холсты, снимая, разрезая, решила сшить из мыслей, из душевной кожи. Выстраданное платье: художнику — холст, мне — свет.
Видео-работы Заиры Магомедовой. Клик по превью открывает видео и описание.
Участник выставок различных уровней с 2010 года — от региональных проектов до международных групповых показов. Произведения находятся в музеях и частных собраниях.